Языковые средства в стихотворении Лермонтова «Узник»

Языковые средства в стихотворении Лермонтова «Узник»

  • «Узник» написан Лермонтовым во время сидения под арестом за стихотворение на смерть Пушкина (значит — в феврале 1837 г.). А. П. Шан-Гирей вспоминает: «Под арестом к Мишелю пускали только его камердинера, приносившего обед; Мишель велел завертывать хлеб в серую бумагу и на этих клочках с помощью вина, печной сажи и спички написал несколько пьес, а именно: «Когда волнуется желтеющая нива», «Я, матерь божия, ныне с молитвою», «Кто б ни был ты, печальный мой сосед», и переделал старую пьесу «Отворите мне темницу», прибавив к ней последнюю строфу: «Но окно тюрьмы высоко». («Записки Е. А. Сушковой», «Academia», Л., 1928, стр. 380.)

    На самом деле отношение между «Желанием» («Отворите мне темницу», 1832 г.) и «Узником» несколько сложнее. Кроме первых четырех строк Лермонтов от своего старого стихотворения почти ничего не оставил. В «Желании» тюремная тема взята очень обще и условно-символически; «Узник» несравненно конкретнее: условно-поэтическая романтика тюремных мотивов, характерная для этой эпохи, сливается и скрещивается здесь с конкретной автобиографической ситуацией.

    Тема тюрьмы представлена в русской поэзии начала XIX века преимущественно как условный символ, заимствованный, главным образом, из западной литературы. Такова она, например, в стихотворениях Жуковского: «Узник мотыльку, влетевшему в его темницу» (из де-Местра, 1813), баллада «Узник» (1819), сюжетно совпадающая с стихотворением А. Шенье «La jeune captive» (см. перевод Козлова — «Молодая узница»), и «Шильонский узник». Использование темы тюрьмы в качестве лирического сравнения встречаем у Рылеева и у Пушкина. Конкретно-автобиографический характер эта тема приобретает у Полежаева («Арестант», «Осужденный», «Цепи» — см. в книге Б. Эйхенбаума «М. Ю. Лермонтов», Л., 1924, стр. 55—57, где приведен сравнительный материал).

    Эволюция тюремной тематики в русской поэзии XIX века заключалась в постепенном превращении романтического героя — «узника» или «пленника» — в конкретного «арестанта» и романтической «темницы» в реальную.

    «Узник», как отмечал еще Шевырев (в «Москвитянине», 1841), близок к Пушкинскому стиху. Шевырев выделил курсивом наиболее «Пушкинские» строки: «Черноглазую девицу, черногривого коня», строфу «Добрый конь в зеленом поле» и конец (от строки «Только слышно за дверями»). Белинский отзывался об «Узнике» (вместе с «Ангелом») неодобрительно: «Стихи Лермонтова недостойны его имени» (в письме к В. П. Боткину от 24 февраля 1840 г., — «Письма», т. II, стр. 70; ср. аналогичный отзыв в его рецензии на «Одесский альманах», — «Отеч. записки», 1840